S5 Corpway - шаблон joomla Joomla
Свято-Троицкого храма с. Красноборск
  • Register

Когда появился тот или иной приход на Красноборской земле, да и вообще на Севере России, определить подчас бывает непросто. Частые пожары, уничтожавшие деревянные храмы вместе с хранившимися в них документами, лишили нас возможности проследить печальную историю развития церковных приходов края во всей ее полноте. Еще одна - и немалая – часть церковных архивов, была безжалостно уничтожена в 20-30-ых годах по инициативе “воинствующих безбожников”. Поэтому те письменные свидетельства, которые по крупицам разбросаны в архивных фондах городов Вологды, Архангельска, Великого Устюга, Москвы и Санкт-Петербурга, имеют для современных исследований особую ценность.

Устьевдская церковь, возникшая в глухом, наполовину языческом Двинском крае, долгие столетия являлась здесь оплотом православия, своеобразным форпостом, хранившим и несшим в народ традиционные христианские духовные ценности: Веру, Надежду и Любовь. Она одна из немногих смогла сохраниться и выстоять в годы богоборчества и социальных потрясений ХХ века и единственная на сегодняшний день на территории района - постоянно действующая, где проходят регулярные богослужения.

Именно поэтому подробное рассмотрение ее истории заслуживает особого внимания. Данный материал был подготовлен в виде исторической справки и церковной летописи, которая по благословению Епископа Архангельского и Холмогорского Тихона начиная с 2000 года регулярно ведется при Свято-Троицком храме.

Форпост Православия

Первоначально устьевдские деревни входили в состав Юрьенаволоцкой волости Устюжского уезда, а, следовательно, и по духовному ведомству также тяготели к Юрьеву Наволоку. Но постепенно, где-то в конце XV-начале XVI в.в., они начинают обособляться и образуют внутриволостной погост, окончательно сформировавшийся к 1578 году, когда по благословению Епископа Вологодского и Великопермского Варлаама там была построена и освящена Прокопьевская церковь, ставшая центром Устьевдского прихода, административно оставшегося в составе Юрьенаволоцкой волости.

Прибывший на Русь в первой половине XIII века по торговым делам немецкий купец Прокопий был поражен красотой православных церквей. Он оставил занятие торговлей и ушел в Хутынский монастырь, основанный преподобным Варлаамом Хутынским, где и приобщился к Православию. После чего он удалился в странствия в глухие леса Заволочья и, добравшись до города Великого Устюга, окончательно там поселился на паперти Соборного Храма Успения Божьей Матери, где по ночам.молился, а днем юродствовал на городских улицах. Не вдаваясь подробно в глубь его жития, т.к. оно не относится к данной теме, скажем лишь, что преставился Праведный Прокопий в 1303 году и был похоронен под камнем, на котором любил проповедовать, и лишь спустя более чем 150 лет, в 1458 году, над его могилой была построена деревянная часовня, а первый храм в его имя в Устюге был сооружен в 1495 году по обету горожан, подвергшихся во время похода на Казань, предпринятого Иваном III, повальной болезни “трясавице и чревной”. После этого началось почитание Прокопия как святого, а духовенство стало записывать о нем предания и чудеса. И лишь в 1547 году Московский собор причислил Праведного Прокопия к лику святых. С этого времени и началось в Устюжских землях строительство храмов в честь Святого Праведного Прокопия, как особо почитавшегося в народе.

Вышесказанное и определяет тот факт, что первый устьевдский храм был построен в 1578 году. Единственное упоминание об этой церкви приведено в Писцовой книге Устюжского уезда 1626 года: “Волость Юрьев Наволок..., в той же волости погост на усть речки Евды, а на погосте церковь Прокопия Устежского Чудотворца древяна клецки. А в церкве образы и свечи, и сосуды церковные, и книги, и колокола, и всякое церковное строение мирских приходских людей...”. Термин “древяна клецки” обозначает, что церковь была очень простой, внешне напоминала крестьянскую избу и отличалась от нее тем, что над коньком крыши были сделаны маковки с крестами. Церкви такого типа были, как правило, первыми в приходах и, естественно, как и крестьянские избы, менее долговечными. Срок их службы обычно не превышал ста лет. На смену им пришли величественные шатровые церкви, являвшиеся воплощением народных представлений о красоте. Строительство их было запрещено в конце XVII века, т.к. шатровые храмы сильно отличались от византийской схемы церкви и не вызывали одобрения высшего духовенства, поменявшего свои представления после никонианских реформ.

В Писцовой книге устюжского уезда 1676 – 1683 г.г. клетская церковь уже не упоминается, следовательно, она к этому времени была разобрана, а скорее всего – сгорела. Однако ее имущество было спасено и перенесено во вновь построенный шатровый храм. Писцовая книга 1676-83 гг. сообщает нам о его внутреннем убранстве: “А в церкви двери царские, столбцы олтаря и сень писаны на красках. В той же церкви икона настоящая Святого Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца. На той же иконе образ Преподобного Аврамия Новгородского Чудотворца, моление в облаце Господь Вседержитель, в киоте оловяной литой, травчатой, позолоченной. Обложена та местная икона сребром басмяным, венцы и гривны серебряные и позолочены, финифть. В той же киоте в преграде икона Воскресения Христа Бога нашего писана на листовом золоте. Межвратная Богородица обложено сребром и позолочено, венец у Богородицы и Превечного Младенца сребряные, позолочены, а в ней и в дверцах каменье. Икона Живоначальной Троицы писана на красках. Икона Святого Священномученика Власия Севастийского писана на красках и икона Святого Пророка Илии писана на красках, венец и гривна сребряные, позолочены.”

Указанная Писцовая книга также сообщает нам о деревянной шатровой колокольне, стоявшей на погосте рядом с церковью. “На колокольне шесть колоколов, большой весом двадцать пять пуд, а пять колоколов весом осми пудов”. Данный источник указывает нам и на существование приходского кладбища при погосте: “А около той церкви кладбище отмерено во все стороны до жилецких дворов по тридцати сажен и велено те церковь и кладбище городить прихоцким людям.”

Надо отметить, что удачное местоположение Устьевдского погоста сыграло свою роль в XVII – первой половине XVIII века при утверждении прихода как административного звена церковного управления. Красноборск тогда еще не имел необходимых для этого преимуществ.

Представителями архиерейской власти на местах со времен Стоглавого Собора были выбранные духовенством и утвержденные архиереем так называемые “десятские” попы. В 1737 году Св. Синод предписал по всей России утвердить “закащиков”, которые назначались духовными властями. “Десятские” попы были им подчинены. В обязанности “закащиков” входили контроль за поведением духовенства, наблюдение за расколом, покупкой и продажей икон, правильным оформлением браков, рассылкой синодских и архиерейских указов и инструкций. На их плечи лег и контроль за ведением стремительно растущей в XVIII веке документацией приходского священника. В один заказ входило, как правило, от восьми до пятнадцати церквей. Со временем “закащики” стали именоваться благочинными.

В Красноборской земле центром “заказа” стала Устьевдская церковь. Под ее надзором находились: Телеговская Троицкая, Красноборская Спасская, Лябельская Преображенская, Белослудская Богородская, Шеломянская Николаевская, Юрьенаволоцкая Николаевская и Цивозерская Флоро-Лаврская. Однако к 1780 году, с укреплением позиций Красноборска и утверждением его уездным центром, Устьевдская церковь утратила свои преимущества и перешла под контроль Красноборской Спасской.

К сожалению, нам практически ничего неизвестно об истории Устьевдского прихода в течение всего XVIII века, т. к. не удалось отыскать в архивах никаких источников на сей счет. А поэтому приходится довольствоваться лишь предположениями. Вероятнее всего никаких крупных перемен в приходе, как и строительства новых церковных зданий в указанный период не было. Где-то в конце XVIII-начале XIX века после очередного ремонта устьевдская Прокопьевская церковь была переосвящена в Троицкую. Причиной тому явилась древняя икона Живоначальной Троицы, хранившаяся в церкви и особенно почитавшаяся прихожанами, а во имя Святого Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца был освящен вновь устроенный в храме придел. Время данного события предположено нами не случайно, т.к. из сохранившихся источников видно, что в начале XIX века и в официальных документах и в народе Устьевдскую церковь по привычке еще называли Прокопьевской, а не Троицкой.

История устьевдского прихода начала XIX столетия наиболее полно представлена в дошедших до нас архивных материалах, а поэтому остановимся на этом времени несколько подробнее. К началу века приходской храм сильно обветшал, ему насчитывалось уже более 150 лет. Требовалась полная перестройка церкви, т.к. ремонт мог лишь на некоторое время продлить срок службы здания, но не решить проблему в целом. Это обстоятельство побудило прихожан начать соответствующие хлопоты. На приходском сходе было принято решение строить новую каменную церковь, как более долговечную. На это было испрошено благословение Епархиального Начальства, а также получена “шнурованная книга” для сбора средств на строительство. К сожалению, не известно точное время данного события. Можно лишь с уверенностью сказать, что к середине 1807 года была собрана часть денежных средств, и уже заготавливался кирпич для будущей церкви. Это подтверждают документы, которые будут рассмотрены ниже.

Возможно, приходская жизнь так бы и продолжалась - планомерно, своим чередом, если бы 22 августа 1807 года не случился пожар, истребивший деревянную шатровую церковь и колокольню. Об этом пожаре в Государственном архиве Архангельской области сохранилось отдельное дело, состоящее из следственных документов Сольвычегодского нижнего земского суда. Суть его такова. Вечером 21 августа на погост для погребения был принесен крестьянкой деревни Ершевской Домной Ефимовной Поселовской умерший младенец, но так как время было позднее, проведение обряда было отложено до утра следующего дня, а младенец был оставлен в церковной паперти. Ночью при церкви находился сторож шестидесятичетырехлетний Илья Трубин, ночевавший в трапезе. Утром, закрыв храм, он ушел домой, и вскоре к нему за ключом зашли приходские священник Михаил Егоров и дъячок Филип Егоров, которые отправились в храм для совершения обряда погребения. Похоронив младенца, они вернули ключ сторожу и, примерно через полчаса после этого, одна из прихожанок крестьянка Евфимия Зубарева заметила, что из правого окна алтаря идет дым и криком известила народ о начавшемся пожаре. Подоспевшие в числе первых сторож и священнослужители открыли храм, но войти туда “по причине накопившегося дыму и воспалившегося огня” не смогли. И хотя собравшиеся на колокольный звон из соседних селений люди и прилагали все усилия к тушению пожара, но сделать это не удалось, и церковь “со всеми церковными утварями и колокольней згорела”. Удалось спасти лишь колокола, т.к. огонь на колокольню перешел не сразу.

О случившейся трагедии было немедленно доложено Епархиальному Начальству и в Сольвычегодский нижний земской суд, который по рапорту Юрьенаволоцкого волостного правления от 23 августа 1807 года возбудил следствие, поручив заседателю 9 класса Дмитрию Егорьевскому, чтобы он “приложил всемерное старание отыскать тому виновника” и установил все подробности происшествия. Дмитрий Егорьевский при участии депутата с духовой стороны священника Вешкурской Христорождественской церкви Ивана Фомина, исправлявшего должность уездного благочинного, провел тщательное расследование, в ходе которого было опрошено большое количество свидетелей пожара. И, хотя виновник происшествия официально так и не был установлен, и 16 марта 1808 года дело было закрыто и “предано воле Божьей”, сегодня для нас причина пожара церкви очевидна. Совершив погребение младенца, священник с дьячком возвратились в храм для переодевания и, переоблачившись в алтаре, не затушили полностью кадило, повесив его на гвоздик рядом с ризой. От этого, видимо, и произошло возгорание, хотя священнослужители и утверждали на следствии, что кадило и свечи под образами погасили и вины своей в случившемся не признали.

Как уже писалось выше, пожар начался с алтаря и очень быстро охватил весь храм, а затем пламя перекинулось на колокольню. Вместе со всем церковным имуществом сгорела и часть денежной казны, хранившаяся при церкви. Из показаний местного священника известно, что к 22 августа в казне находилось 700 рублей, из них 55 рублей золотом и 46 серебром, остальные - медной монетой и государственными ассигнациями. Эти деньги предназначались для строительства нового храма и хранились в “окованном железном коробье”, стоявшем на полу перед правым клиросом. Так как пожар начался в правой части алтаря, то соответственно правая стена прогорела быстрее. Под храмом у этой стены был сложен кирпич, приготовленный на постройку новой каменной церкви и “медные денги и другою монетою посыпались на наружную сторону” и на кирпич. Прихожане сразу же начали поливать это место водой, и после ликвидации пожара удалось собрать 50 рублей золотом, 23 рубля 75 копеек серебром и 341 рубль 11 копеек медною монетой. На пепелище также были найдены 3 фунта серебра в слитках от расплавившихся трех напрестольных сосудов и 2 пуда 10 фунтов меди, оставшиеся от паникадил, подсвечников и других вещей.

В деле ничего не сказано о спасенной из огня иконе Святой Троицы. Возможно, о ней просто забыли упомянуть, как и о ветхом Святом Антимимсе, который некоторое время после пожара хранился в Красноборской Спасской церкви.

Трагические события 22 августа 1807 года усугублялись еще и тем, что сгорели все документы, полученные ранее на строительство нового храма. Поэтому прихожанам пришлось начинать все сначала. Ветхий Антимимс был отослан в Вологодскую Духовную Консисторию, а взамен получен новый, священнодействованный 14 сентября 1807 года Преосвященным Феофилактом Епископом Вологодским и Устюжским и помещенный для хранения на Святой Престол в Красноборскую Спасскую церковь. Вслед за этим прихожане вновь обратились к Епархиальному Начальству с прошением о дозволении начать

строительство нового храма вместо сгоревшего, и 5 февраля 1808 года Епископ Вологодский и Устюжский Феофилакт дал благословенную грамоту на строение вместо сгоревшей “... вновь каменной одноэтажной холодной во имя Пресвятые и Живоначальные Троицы с приделом в трапезе по правую сторону во имя Святого и Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца и с колокольней церкви...”. Им же были утверждены план и фасад будущего церковного здания.

К этому времени Устьевдский приход состоял из 49 дворов, в которых насчитывалось порядка 450 душ мужского и женского пола. Своих средств на строительство храма, даже с учетом спасенных из пожара, явно не хватало. На них удалось построить лишь “назначенную в плане теплую на полуденной стороне в трапезе церковь”, а, чтобы провести в ней отделочные работы и сделать все необходимое для освящения, требовалась помощь боголюбивого пожертвователя. Таким человеком оказался великоустюжский мещанин Василий Григорьевич Кропивин. Его пожертвование и участие позволило прихожанам ускорить темпы строительства, и к концу 1812 года в трапезе были закончены отделочные работы, а на правой стороне устроен и подготовлен к освящению придел во имя Святого и Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца, о чем священно- и церковнослужители немедленно донесли Преосвященному Евгению Епископу Вологодскому и Устюжскому, и попросили благословения на освящение придела. Одновременно с ними 13 января 1813 года послал свое прошение и Василий Григорьевич Кропивин, в котором сообщал, что помог прихожанам отстроить предельную церковь и “... изготовил святые иконы и все к церковному благолепию относящееся своим трудом и капиталом украсил. Так как и по сие время служения не имеется да и негде и прихожане лишаются слушания священнослужения при своем приходе, ныне же у меня все исправлено и ко освящению состоит в готовности, а какое заведение и украшение есть, то всему тому благолепию прилагаю у сего опись”. Он также просил у Епископа благословения на освящение придельной церкви. В прилагаемой к прошению описи указывалось: “ Святый алтарь отделен легким столярным иконостасом о двух ставах, крашен разными красками. Царские врата резные золоченые, на них писано Благовещение Пресвятые Богородицы и четыре Евангелиста”. Среди местных икон значатся иконы Живоначальной Троицы, Тихвинской Богоматери и Святого Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца. Далее следует подробное описание алтаря, священных сосудов, напрестольных крестов, евангелий, разных богослужебных книг, риз, хоругвей и т.п.

Полученные прошения были рассмотрены Епископом. 22 марта 1813 года в Сольвычегоское Духовное Правление был послан указ № 193, предписывающий поручить местному благочинному священнику Красноборской Спасской церкви Семиону Афанасьеву Попову соборне освятить престол на новоприсланном шелковом Св. Антиминсе, хранившемся в Красноборской градской церкви. Однако по неясным для нас причинам исполнение данного указа задержалось. Возможно, он не дошел вовремя до адресата, и в мае 1813 года встревоженный Василий Кропивин вновь обратился к Епископу Вологодскому и Устюжскому Евгению с прошением, в котором подробно изложил суть дела и попросил Архипастырского благословения на освящение престола. Только после этого дело сдвинулось с мертвой точки и придел был торжественно освящен во имя Святого и Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца.

А между тем дальнейшее строительство храма не останавливалось и шло своим чередом в течение многих лет. Закончилось оно лишь к концу 1833 года. За прошедшие два десятилетия была построена колокольня и полностью завершена холодная церковь, которая и была освящена 6 ноября 1833 года по благословению Епископа Вологодского и Устюжского Стефана во имя Святой Живоначальной Троицы. Торжественное освящение состоялось при участии священнослужителей окрестных приходов и при большом стечении народа. Долгое время этот день был особенно памятен прихожанам. Именно тогда воплотилась в жизнь их давняя мечта иметь свой собственный каменный храм.

В 1849 году с разрешения Епископа Вологодского и Устюжского Евлампия был начат ремонт в трапезе храма и переустройство придела как “старого и ветхого”. 18 марта 1851 года вновь устроенный придел был освящен в прежнее именование, т.е. во имя Святого и Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца. А в 18б4 году с северной стороны к паперти была пристроена каменная сторожка.

В целях упорядочения финансовых дел в приходах 2 августа 1864 года было Высочайше утверждено “Положение о приходских попечительствах при православных церквях”. На его основании по всей Российской империи началась организация попечительств на местах. Весной 1866 года по приговору прихожан было образовано попечительство и в Устьевдском приходе. О его утверждении Епархиальными Властями сообщалось официально в девятом номере “Вологодских Епархиальных ведомостей” от 1 мая 1866 года.

При осмотре Епархии в 1871 году Епископ Вологодский и Устюжский Палладий посетил 1 июля и Устьевдскую Троицкую церковь. Приезд Преосвященного в северную глубинку был делом новым, т.к. до этого Епископы еще не заезжали так далеко от Вологды. Это событие заметно активизировало церковноприходскую жизнь, а открытие попечительства стимулировало дополнительное поступление денежных средств на нужды храма от состоятельных прихожан.

Несмотря на свою малочисленность (в 1870 году приход состоял из 54 дворов с населением 491 человек), в первой половине 1873 года прихожанами за свой счет был приобретен новый колокол весом 61 пуд 15 фунтов и стоимостью 1125 рублей 45 копеек. Сумма по тем временам была значительная, и это событие было отмечено на страницах Вологодских Епархиальных Ведомостей, где в частности отмечалось, что в число указанной суммы крестьянин Матфей Никонов пожертвовал 100 рублей, “и в особенности много содействовал в сем деле волостной старшина крестьянин Федор Борисов, который пожертвовал от своей собственности 25 рублей и ездил на свой счет за колоколом в г. Слободской Вятской губернии, употребив на это до 40 рублей. И он же пожертвовал в предыдущих годах хоругви в 25 руб., священническую ризу 15 руб., и на позолоту креста 13 руб.” За этот вклад и усердие к приходскому храму Ф. Борисову и М. Никонову через Вологодские Епархиальные Ведомости была объявлена особая признательность Епархиального Начальства.

Однако вскоре после этого Устьевдский приход был ликвидирован, а храм и прихожане приписаны к Красноборской Спасской церкви. Точная дата данного события и причина, послужившая поводом для этого, нам неизвестны. Церковный причт, состоявший из одного священника и двух псаломщиков, был переведен в другие приходы, а богослужения в Устьевдской церкви стали совершаться лишь в престольные и особо торжественные праэдники красноборским духовенством.

Естественно, такое положение совсем не устраивало прихожан, почитавших свою церковь, и они начали хлопотать перед Епархальным Начальством о восстановлении Устьевдского прихода. Тяжба закончилась тем, что по Указу Св. Синода от 27 июня 1884 года за № 2161 Устьевдский Троицкий приход был вновь восстановлен самостоятельным с определением священника и псаломщика. Однако претворение этого указа в жизнь эатянулось по следующей причине: когда приход был ликвидирован, то церковная пашенная и сенокосная земля была распределена между прихожанами, и теперь согласно их обязательству с открытием прихода вновь должна быть возвращена для содержания причта, а делать этого крестьяне явно не спешили. И лишь в 1890 году по указу Св. Синода от 11 октября за № 5431 Епархиальным властям было особо поручено “назначить к Устьевдской Троицкой церкви священника и псаломшика, вменив при этом прихожанам в обязанность озаботиться как устройством необходимых служб при домах свяшенника и псаломшика, так и обмежеванием сенокосной земли и составлением на оную плана.” Что и было сделано немедленно. Уже в годовом отчете Св. Синоду от 8 февраля 1891 года Епископ Вологодский и Тотемский Израиль доложил о выполнении указа.

Священником в Устьевдский приход был определен сын псаломщика Тиксненской Преображенской церкви Тотемского уезда двадцатипятилетний Алексей Павлович Вешняков. За два года до этого он окончил Вологодскую Духовную Семинарию по второму разряду, после чего состоял псаломщиком Иоанно-Предтеченской церкви г. Тотьмы.

Естественно, что в прошедшие до этого годы жизнь в приходе не стояла на месте. Особо ревностные прихожане делали все от них зависящее для блага своего храма. Так, в 1886 году крестьянин Даниил Копылов пожертвовал облигацию в 100 рублей с получением в дальнейшем процентов церковью и причтом пополам и серебряное позолоченное кадило стоимостью в 52 рубля 65 копеек, о чем было напечатано в Вологодских Епархиальных Ведомостях от 15 июля 1886 года и донесено Священному Синоду с испрошением благословения жертвователю.

В январе 1888 года для более успешного и оперативного решения дел духовного ведомства в Вологодской Епархии было образовано Великоустюжское викариатство, которое возглавлялось Епископом Великоустюжским, подчиненным Епархиальному Архиерею. С этого времени приходская жизнь по ряду вопросов переходит под непосредственный контроль Великоустюжской кафедры.

Во второй половине 1890 года Епископ Великоустюжский Иоаникий дал разрешение прихожанам Устьевдской церкви израсходовать из средств местного попечительства 725 рублей на возобновление иконостаса в летнем Троицком храме. Работы были закончены уже по прибытии священника Алексея Вешнякова в приход и вступления его в должность. Новый священник, охарактеризованный в послужном списке как человек “поведения весьма хорошаго, а характера горячего”, предпринимает самые энергичные меры к активизации внутриприходской жизни. Он проявляет неустанную заботу о благоустройстве церкви и выдвигает предложение расширить тесный теплый храм. Для этого требуются немалые средства. Не имея возможности собрать необходимую сумму в собственном приходе, насчитывающем не многим более 600 человек, он испрашивает в Великоустюжском Духовном Правлении сборную книгу для сбора пожертвований за пределами прихода, которую и получает при Указе от 17 января 1903 года за № 150. Сбор средств продолжался семь лет и лишь когда их оказалось достаточно и был заготовлен необходимый стройматериал, т.е. в 1910 году, начались строительные работы, продолжавшиеся до конца 1912 года. К церкви были пристроены ризница и паперть, и весь храм был попутно обновлен снаружи. Летом 1913 года вокруг церкви была установлена новая железная ограда, а в 1914 году проведена роспись стен и потолка в теплом храме.

Таким образом, благодаря трудам и энергии священника Алексея Вешнякова, а также стараниям и усердию боголюбивых прихожан, Устьевдская Троицкая церковь к 1915 году была приведена в надлежащий вид.

Рассматривая историю храма нельзя не упомянуть о внутриприходских традициях и обычаях, складывавшихся на протяжении веков. Среди престольных праздников и почитания местночтимых святых и икон особое место занимали крестные ходы. Существовал такой особенный обычай и в Устьевдском Троицком приходе обоюдно с соседним Красноборским .Спасским. Дважды в году эти приходы обменивались крестными хождениями. Первый из них совершался по случаю явленного в

1624 году на Красном бору Нерукотворенного образа Спасителя. В память об этом событии

ежегодно 16 августа жители Устьевдского прихода посещали с крестным ходом Красноборскую Спасскую церковь. А второй совершался ежегодно в день Святой Пятидесятницы жителями г. Красноборска, которые, в свою очередь, торжественно посещали Устьевдскую церковь. С какого времени и по какому случаю было устроено это крестное хождение, достоверно не известно. Однако древнее предание повествует, что сделано оно было по случаю какой-то сильной повальной болезни, свирепствовавшей между людьми. В воспоминание об избавлении от нее и установился этот обычай.

Трагические события 1917 года не обошли стороной Устьевдский приход. Они усугублялись еще и внутренним конфликтом, произошедшим между священником Алексеем Вешняковым и псаломщиком Николаем Венецким. Февральская революция откликнулась болью в сердцах большинства священно- и церковнослужителей. Однако были и такие, кто встретил эту весть с откровенной радостью и даже попытался извлечь из нее свою выгоду. Отречение Императора от престола вынудило духовенство признать новую власть как законную, а, следовательно, совершать молитву о ней во всех храмах Российского государства. Но в душе оно по- прежнему продолжало придерживаться монархических взглядов. Безусловно, был монархистом и устьевдский священник Алексей Вешняков, помянувший во время службы 25 марта на Великом выходе и 26 марта на Великой эктении старое правительство. Сегодня мы уже не можем сказать с уверенностью: сделал он это случайно (по привычке) или сознательно. Однако факт имел место, и этим воспользовались местные недруги священника. Псаломщик Николай Венецкий, сговорившись с неким “прихожанином” Николаем Копыловым, убедил последнего сообщить телеграфом об “антигосударственных взглядах” священника Вешнякова в Вологодский Губернский Временный Комитет и в Св. Синод, что и было сделана немедленно.

Прознав о замыслах псаломщика, прихожане церкви обсудили сложившуюся ситуацию и 29 марта 1917 года отправили прокурору Св. Синода Львову свою телеграмму, в которой просили провести следствие и утверждали, что новое правительство священник Вешняков за службами поминает и никогда от этого не отказывался.

Товарищ Обер-Прокурора Св. Синода 11 апреля предложил Епархиальному Начальству провести соответствующее разбирательство, которое в свою очередь 17 апреля предписало сделать это Великоустюжскому Духовному Правлению. В результате проведенного священником Пермогорской Воскресенской церкви Алексеем Левитским расследования открылась истинная картина дела. “Жалоба на священника Вешнякова не более чем выпад против него, чтобы удалить его из прихода небольшой, в десять-пятнадцать человек, группы лиц при участии псаломщика, имеющих с Вешняковым разные счеты ... поминовение 25 и 26 марта старого правительства случайная ошибка...” – таков был официальный вывод следствия. Более того, уважающие своего пастыря прихожане в поддержку его собрали общий сход

и почти единогласно переизбрали его священником Устьевдской церкви, после чего дело было закрыто. Но конфликт не был исчерпан. Уважаемый прихожанами, имевший многочисленные награды и не раз избиравшийся на почетные выборные должности, Алексей Вешняков постоянно подвергался нападкам “малоуживчивого” псаломщика, “предававшегося чрезмерному употреблению хмельных напитков” и неоднократно уклонявшегося от исполнения своих прямых обязанностей, и даже организовавшего в конце 1917 года при помощи своих сторонников солдат Ивана Копылова и Павла Соболева беспорядки в храме во время службы. В конце концов в 1918 году в Епархии было возбуждено новое дело и псаломщика 4 апреля 1918 года отрешили от должности в административном порядке и отчислили из духовного ведомства как совершенно непригодного для служения в церковном клире. После Октябрьской революции Церковь была отделена от государства, священно- и церковнослужители перестали получать жалования и пенсии, церковные архивы были изъяты и большей частью уничтожены. Под видом помощи голодающим Поволжья большевики провели бесцеремонное изъятие церковных ценностей, которое, по сути, явилось обыкновенным грабежом. В храмах изымались священные сосуды и вещи, сдирались ценные оклады с икон, и все это увозилось в качестве лома за границу. Против духовенства повелись беспощадные репрессии. Церковь попытались расколоть изнутри. После этого в залитой кровью стране начались зловещие времена “воинствующих безбожников”, во время которых были закрыты и окончательно разорены почти все русские православные храмы.

В 1930 году с Устьевдской церкви были сброшены все колокола. Особое усердие в этом проявил некий Николай Чирков, своего рода местный иуда. Так разбивалась оземь вера народа, наступало духовное опустошение. В 1937 году храм официально закрыли. Но, не смотря на это, он не был забыт своими прихожанами. Вскоре после закрытия в церковной сторожке поселилась старушка Варвара, которая долгие годы охраняла церковь от строптивых безбожников и комсомольской братвы. Она прожила там тяжелые военные годы, питаясь подаяниями прихожан, втайне по ночам посещавших ее.

Переломным моментом в политике Советского государства по отношению к Православной церкви явилась Великая Отечественная война. Тяжелые поражения Красной Армии в самом ее начале заставили интернациональную безбожную власть вспомнить о патриотизме и вере русского народа в Бога. Из тюрем и ссылок выпускают оставшихся в живых священнослужителей, открываются Троице-Сергиева лавра и сотни церквей по всей России.

В 1944 году вновь открылась и Устьевдская церковь, настоятелем которой стал протоиерей Николай Образцов. Вновь образованный приход охватил территорию, равную по площади нескольким благочинным округам, и верующие получили возможность посещать храм для молитвы и совершения обрядов.

В 1950 году священником к Устьевдской церкви назначается бывший военный, лейтенант Владимир Жохов. После него до настоящего времени сменилось немало священников. Каждый из них старался внести свой вклад в благоустройство храма.

Рука об руку со священнослужителями действовали церковные старосты. Первым из них был Андрей Гаврилович Рудаков, а в 1957 году его сменила Фекла Григорьевна Шестакова, прослужившая в этой должности до 1982 года. Эта женщина, работая в торговле, допустила растрату и, отсидев в тюрьме несколько лет, дала обет посвятить свою дальнейшую жизнь Богу. И слово свое сдержала, отдавая все свои силы делам церкви. Естественно, у храма во все эти годы были и свои прихожане. Особо ревностные из них безвозмездно трудились в церкви. Среди них достойна упоминания Мария Дмитриевна Шошина, долгое время исполнявшая обязанности помощника церковного старосты, а также Лидия Ивановна Нерадовская, Антонина Александровна Кравцова и Зоя Александровна Глинская.

Чтобы хоть как-то восполнить растащенное церковное имущество, приходилось из соседних разоренных церквей собирать уцелевшие предметы культа: из Юрьенаволоцкой церкви привезли большое распятие и несколько икон, в 1966 году из Кивокурской Вознесенской церкви - несколько богослужебных предметов, книг и священническую ризу. В 70-х годах священник купил у Красноборской пожарной части колокол, в свое время конфискованный с Драковановской Никоролаевской церкви. Этот колокол с образом Николая Чудотворца и по сей день оповещает окрестности Красноборска своим звоном. Он имеет диаметр 325х670 мм и надпись: “Лит сей колокол в Устюжской уезд. В Дракованову кулигу к церкви Николая Чудотворца. 10 пуд. 1709 году” и является древнейшим из уцелевших в Красноборском районе.

В конце 1967 года на присланном из Архангельска Св. Антиминсе, священнодействованном 14 октября 1967 года Преосвященным Никоном Епископом Архангельским и Холмогорским, состоялось переосвящение бывшего придела Святого и Праведного Прокопия Устюжского Чудотворца во имя Преподобного Варлаама Хутынского. Мы сегодня точно не знаем, почему придел был переименован. Думается, случилось это потому, что за прошедшие годы безбожной власти прежнее его название забылось, а так как никаких документов и свидетельств из прошлого до современных церковных властей не дошло, то решено было переосвятить его во имя Преподобного Варлаама Хутынского, который изображен на храмовой иконе рядом с Праведным Прокопием.

Весной 198б года ветхий Св. Антиминс в Свята-Троицком храме был заменен на новый, присланный из Епархиального Управления, священнодействованный 12 апреля 198б года по благословению Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Пимена Преосвященным Исидором Епископом Архангельским и Мурманским, специально для Красноборской церкви.

В последнее десятилетие, имеющее особенно трагические для России последствия, промыслом Божьим началось возрождение Русского Православия. С каждым годом оно занимает все большее место в нашей жизни, постепенно выходя на государственный уровень. По всей России реставрируются старые и открываются новые храмы, в крупных населенных пунктах начинают работать воскресные школы, посещаемые людьми разных возрастных категорий. Не обошло это явление и Устьевдский приход, который ныне именуется Красноборским, т.к. Усть-Евда вплотную прилегает к территории Красноборска и сегодня по сути дела соединилась с ним.

Во второй половине 1989 года на территории обширного Красноборского прихода в селе Черевкове формируется самостоятельная церковная община. Результатом ее деятельности стало восстановление и открытие на Черевковском погосте часовни местночтимого Угодника Иерея Петра, где ныне совершаются регулярные богослужения.

С 1 июля 1993 года священником в Красноборский приход был определен уроженец с. Черевково о. Валентин Кобылин. С началом его служения приходская жизнь заметно активизировалась. Летом 199б года был установлен поклонный крест на Лудонгском кладбище, и теперь ежегодно каждую девятую пятницу после праздника Святой Пасхи там совершаются богослужения. В начале 1996 года в Красноборске открылась воскресная школа. Первые два года она размещалась в сторожке храма, а с сентября 1998 года – в специально выделенном администрацией района помещении на улице Гагарина. В ней регулярно проходят занятия как с детьми, так и со взрослыми, повышающими свой образовательный и нравственный уровень. В последние годы приход неоднократно посещаем Епископом для обозрения. В марте 1997 года из обширного Котласского благочиния был выделен самостоятельный благочиннический округ, в который вошли Красноборский и Верхнетоемский административные районы. На сегодняшний день благочиние объединяет 5 общин верующих, а Красноборская Свято-Троицкая церковь является его центром.

К глубокому сожалению, о приходской жизни после 1917 года мало что известно, а поэтому и писать о ней очень непросто. Здесь краеведам еще предстоит многое выяснить, так как период этот мало изучен и практически не имеет письменных свидетельств.

Василий КОПЫТКОВ.

г. Москва.

Orgy